Неточные совпадения
Байбак сызнова
залез в халат свой.
Хозяин
залез в халат безвыходно, предавши тело бездействию, а мысль — обдумыванью большого сочиненья о России.
Раскольников перешел через площадь. Там, на углу, стояла густая толпа народа, все мужиков. Он
залез в самую густоту, заглядывая
в лица. Его почему-то тянуло со всеми заговаривать. Но мужики не обращали внимания на него и все что-то галдели про себя, сбиваясь кучками. Он постоял, подумал и пошел направо, тротуаром, по направлению к
В—му. Миновав площадь, он попал
в переулок…
Волк, ночью, думая
залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Голодная кума Лиса
залезла в сад;
В нём винограду кисти рделись.
У кумушки глаза и зубы разгорелись;
А кисти сочные, как яхонты горят;
Лишь то беда, висят они высоко:
Отколь и как она к ним ни зайдёт,
Хоть видит око,
Да зуб неймёт.
Пробившись попусту час целой,
Пошла и говорит с досадою: «Ну, что ж!
На взгляд-то он хорош,
Да зелен — ягодки нет зрелой:
Тотчас оскомину набьёшь».
Илья Ильич заглянул
в людскую:
в людской все легли вповалку, по лавкам, по полу и
в сенях, предоставив ребятишек самим себе; ребятишки ползают по двору и роются
в песке. И собаки далеко
залезли в конуры, благо не на кого было лаять.
Староста наш
в канаву
залез; старостиха
в подворотне застряла, благим матом кричит, свою же дворную собаку так запужала, что та с цепи долой, да через плетень, да
в лес; а Кузькин отец, Дорофеич, вскочил
в овес, присел, да и давай кричать перепелом: «Авось, мол, хоть птицу-то враг, душегубец, пожалеет».
— Рабочие и о нравственном рубле слушали молча, покуривают, но не смеются, — рассказывала Татьяна, косясь на Сомову. — Вообще там,
в разных местах, какие-то люди собирали вокруг себя небольшие группы рабочих, уговаривали. Были и бессловесные зрители;
в этом качестве присутствовал Тагильский, — сказала она Самгину. — Я очень боялась, что он меня узнает. Рабочие узнавали сразу: барышня! И посматривают на меня подозрительно… Молодежь пробовала
в царь-пушку
залезать.
— Литераторы-реалисты стали пессимистами, — бормотал Дронов, расправляя мокрый галстук на колене, а потом, взмахнув галстуком, сказал: — Недавно слышал я о тебе такой отзыв: ты не имеешь общерусской привычки
залезать в душу ближнего, или —
в карман, за неимением души у него. Это сказал Тагильский, Антон Никифоров…
— Вот ради спокоя и благоденствия жизни этих держателей денег, торговцев деньгами вы хотите, чтоб я
залез куда-то
в космос,
в нутро вселенной, к чертовой матери…
А как еще впутается какой-нибудь родич, дед или прадед, — ну, тогда и рукой махни: чтоб мне поперхнулось за акафистом великомученице Варваре, если не чудится, что вот-вот сам все это делаешь, как будто
залез в прадедовскую душу или прадедовская душа шалит
в тебе…
Он хотел не то сказать, он хотел спросить: «Как ты, голова,
залез в этот мешок?» — но сам не понимал, как выговорил совершенно другое.
У нас, мои любезные читатели, не во гнев будь сказано (вы, может быть, и рассердитесь, что пасичник говорит вам запросто, как будто какому-нибудь свату своему или куму), — у нас, на хуторах, водится издавна: как только окончатся работы
в поле, мужик
залезет отдыхать на всю зиму на печь и наш брат припрячет своих пчел
в темный погреб, когда ни журавлей на небе, ни груш на дереве не увидите более, — тогда, только вечер, уже наверно где-нибудь
в конце улицы брезжит огонек, смех и песни слышатся издалеча, бренчит балалайка, а подчас и скрипка, говор, шум…
Надобно вам знать, милостивый государь, что я имею обыкновение затыкать на ночь уши с того проклятого случая, когда
в одной русской корчме
залез мне
в левое ухо таракан.
И не то странно, не то было бы дивно, что Бог
в самом деле существует, но то дивно, что такая мысль — мысль о необходимости Бога — могла
залезть в голову такому дикому и злому животному, как человек, до того она свята, до того она трогательна, до того премудра и до того она делает честь человеку.
В это самолюбие воплотился черт и
залез во все поколение, именно черт, — прибавил Алеша, вовсе не усмехнувшись, как подумал было глядевший
в упор на него Коля.
Замечательно еще то, что эти самые люди с высокими сердцами, стоя
в какой-нибудь каморке, подслушивая и шпионя, хоть и понимают ясно «высокими сердцами своими» весь срам,
в который они сами добровольно
залезли, но, однако,
в ту минуту по крайней мере, пока стоят
в этой каморке, никогда не чувствуют угрызений совести.
— А я вам доложу, князь, — сказал приказчик, когда они вернулись домой, — что вы с ними не столкуетесь; народ упрямый. А как только он на сходке — он уперся, и не сдвинешь его. Потому, всего боится. Ведь эти самые мужики, хотя бы тот седой или черноватый, что не соглашался, — мужики умные. Когда придет
в контору, посадишь его чай пить, — улыбаясь, говорил приказчик, — разговоришься — ума палата, министр, — всё обсудит как должно. А на сходке совсем другой человек,
заладит одно…
Когда же он, больной и испорченный от нездоровой работы, пьянства, разврата, одурелый и шальной, как во сне, шлялся без цели по городу и сдуру
залез в какой-то сарай и вытащил оттуда никому ненужные половики, мы все достаточные, богатые, образованные люди, не то что позаботились о том, чтобы уничтожить те причины, которые довели этого мальчика до его теперешнего положения, а хотим поправить дело тем, что будем казнить этого мальчика.
Там он опять рубит и сплавляет лес или с двумя егерями разрезывает его вдоль и поперек, не то объезжает тройки, купленных на ярмарке новых лошадей или
залезет зимой
в трущобу леса и выжидает медведя, колотит волков.
Но Яков и Василиса ушли к ранней обедне, а Пашутка, завидя идущую барыню, с испуга
залезла в веники и метлы, хранившиеся
в чулане, да там и заснула. Прочие люди разбежались
в разные стороны.
— Многая лета Федоту Ивановичу, многая лета! — загремел Лавров, но, получив
в морду, опять
залез под нары.
И
залез я на высокий на полок,
В мягкий, вольный, во малиновый парок.
Начал веничком я париться,
Шелковистым, хвостистым жариться.
Залезть на дерево! Эта глупая мысль всегда первой приходит
в голову заблудившемуся путнику. Я сейчас же отогнал ее прочь. Действительно, на дереве было бы еще холоднее, и от неудобного положения стали бы затекать ноги. Зарыться
в листья! Это не спасло бы меня от дождя, но, кроме того, легко простудиться. Как я ругал себя за то, что не взял с собой спичек. Я мысленно дал себе слово на будущее время не отлучаться без них от бивака даже на несколько метров.
Продовольствие
в тайгу манзы завозят вьюками, начиная с августа.
В самые отдаленные фанзы соль, мука и чумиза переносятся
в котомках. Запасы продовольствия складываются
в липовые долбленые кадушки, прикрытые сверху корьем. Запоров нигде не делается, и кадушки прикрываются только для того, чтобы
в них не
залезли мыши и бурундуки.
Животное это чрезвычайно любит
залезать в пещеры.
Когда идешь по тайге днем, то обходишь колодник, кусты и заросли.
В темноте же всегда, как нарочно,
залезешь в самую чащу. Откуда-то берутся сучья, которые то и дело цепляются за одежду, ползучие растения срывают головной убор, протягиваются к лицу и опутывают ноги.
Сначала я пробовал сдуть мошек ртом, потом принялся снимать их ложкой, но каждый раз, как я прекращал работу, они снова наполняли кружку. Казак оказался прав. Та к напиться чаю мне и не удалось. Я выплеснул чай на землю и
залез в свой комарник.
— Мы только и спасаемся от них двумя рамами
в окнах, — продолжала она. — Они
залезают между стекол и там пропадают. А
в избе мы раскладываем дымокуры и спим
в комарниках.
Пробираясь ощупью
в темноте, я
залез в такой бурелом, из которого и днем-то едва ли можно скоро выбраться.
Во время путешествия скучать не приходится. За день так уходишься, что еле-еле дотащишься до бивака. Палатка, костер и теплое одеяло кажутся тогда лучшими благами, какие только даны людям на земле; никакая городская гостиница не может сравниться с ними. Выпьешь поскорее горячего чаю,
залезешь в свой спальный мешок и уснешь таким сном, каким спят только усталые.
После ужина все, словно сговорившись,
залезли в комарники и легли спать.
Однажды они начали игру
в прятки, очередь искать выпала среднему, он встал
в угол за амбаром и стоял честно, закрыв глаза руками, не подглядывая, а братья его побежали прятаться. Старший быстро и ловко
залез в широкие пошевни, под навесом амбара, а маленький, растерявшись, смешно бегал вокруг колодца, не видя, куда девать себя.
— Уйди, — приказала мне бабушка; я ушел
в кухню, подавленный,
залез на печь и долго слушал, как за переборкой то — говорили все сразу, перебивая друг друга, то — молчали, словно вдруг уснув. Речь шла о ребенке, рожденном матерью и отданном ею кому-то, но нельзя было понять, за что сердится дедушка: за то ли, что мать родила, не спросясь его, или за то, что не привезла ему ребенка?
Было жутко, холодно. Я
залез под стол и спрятался там. Потом
в кухню тяжко ввалился дед
в енотовой шубе, бабушка
в салопе с хвостами на воротнике, дядя Михаил, дети и много чужих людей. Сбросив шубу на пол, дед закричал...
Я погрелся немного у огня, затем
залез к стрелкам
в палатку и тогда хорошо заснул.
Я не стал дожидаться чая, подтащил свой мешок поближе к огню,
залез в него и опять заснул. Мне показалось, что я спал очень долго. Вдруг что-то тяжелое навалилось мне на грудь, и одновременно с этим я услышал визг собаки и отчаянный крик Дерсу...
В темноте мы
залезли в бурелом, запутались
в кустах, потом опять попали
в воду.
Наконец появились предрассветные сумерки. Туман сделался серовато-синим и хмурым. Деревья, кусты и трава на земле покрылись каплями росы. Угрюмый лес дремал. Река казалась неподвижной и сонной. Тогда я
залез в свой комарник и крепко заснул.
Дальше
в этот день мы не пошли; выбрав небольшой островок, мы
залезли в самую чащу и там уютно устроились на биваке.
Вскочил черный, велел посадить Жилина
в сторонке, не на ковер, а на голый пол,
залез опять на ковер, угощает гостей блинами и бузой. Посадил работник Жилина на место, сам снял верхние башмаки, поставил у двери рядком, где и другие башмаки стояли, и сел на войлок поближе к хозяевам; смотрит, как они едят, слюни утирает.
На ночь о. Ираклий
залезал обыкновенно
в мешок из бараньей шкуры;
в мешке у него были и табак и часы.
Ты знаешь, до какого сумасбродства она до сих пор застенчива и стыдлива:
в детстве она
в шкап
залезала и просиживала
в нем часа по два, по три, чтобы только не выходить к гостям; дылда выросла, а ведь и теперь то же самое.
Герой — не тот завоеватель, который с вооруженным полчищем разоряет беззащитную страну, не тот, кто, по выражению Шекспира, за парами славы готов
залезть в жерло орудия, не хитрый дипломат, не модный поэт, не артист, не ученый со своим последним словом науки, не благодетель человечества на бумаге, — нет, герои этого раэбора покончили свое существование.
— Думать надо, его обворовывают. Все тащат: и приказчики, и караванные, и ватажные. Нельзя широких дел вести без того, чтобы этого не было, — молвил луповицкий хозяин, Андрей Александрыч. — И
в маленьких делах это водится, а
в больших и подавно. Чужим добром поживиться нынче
в грех не ставится, не поверю я, чтобы к Смолокурову
в карман не
залезали. Таковы уж времена. До легкой наживы все больно охочи стали.
В деревенскую клеть
залезть нужна отвага, да не больно большая.
Как сын отца ни упрашивает, как он его ни умаливает,
заладил старый одно: «Клади невеста триста рублев на стол,
в таком разе хоть сегодня же венчайтесь».
Там, задрав ноги кверху и ловя рукой мух, осыпавших потолок и стены, лежал спиной на лавке,
в одной рубахе, раскосмаченный дьякон Мемнон и во всю мочь распевал великий прокимен первого гласа: «Кто Бог велий, яко Бог наш…» Прерывал он пение только руганью, когда муха садилась ему на лицо либо
залезала в нос или
в уста, отверстые ради славословия и благочестного пения.
— Как ваша деревня прозывается, стари́нушка? — спросил Никифор Захарыч, войдя
в избу и снимая с себя промерзшую дубленку. Он позамешкался немного, убирая лошадей. Василий Борисыч
в это время успел уж скинуть шубу и
залез в теплое местечко, на полати.
Подъехать под кого, масленым блином кому
в рот
залезть, угодить угодному и неугодному — нá это ее взять, тут она великая мастерица.